Супруг петербурженки, которая подожгла его любовницу, опроверг наличие интимной связи.

      15 мая 2026 года, 18:25 Происшествия. Судебный процесс по делу о поджоге Инны Цыбасовой, в результате которого она получила 73% ожогов тела и чудом выжила, подходит к своему завершению.

      На допросе в суде был муж поджигательницы Илья (имена обвиняемой и её супруга изменены), который на протяжении полутора лет тайно встречался с Инной и является свидетелем по делу.

      Беременная жена Ильи, Ирина, узнав о его измене, решила отомстить не мужу, а его любовнице. Она обожгла Инну бензином и подожгла её, когда та вывезла Илью и его сына к дому. Ирину обвинили в покушении на убийство в состоянии аффекта, но Инна и её адвокат с этим не согласны, считая, что Ирина заранее спланировала убийство, а Илья сам виноват в том, что довёл жену до такого состояния своим поведением.

      По информации "КП-Петербург", на допросах Илья признал свои отношения с Инной, но в суде он осторожно подбирал слова, пока Ирина находилась рядом. Он отметил: «Нас с Инной связывали близкие отношения. У жены были претензии, что мы много общались. Она говорила: „Ну сколько можно?“. Я не давал поводов для ревности. Для Ирины Инна была просто подругой. У меня по работе было много подруг, которые могли приходить ко мне домой».

      Прокурор уточнил, имел ли место конфликт между Инной и Ириной. Илья ответил, что во время поджога конфликта не было.

      «За два-три дня до трагедии жена услышала мой разговор с Инной по телефону и скачала какое-то приложение для прослушивания. Она неправильно интерпретировала сказанное. Мы говорили о проблемах с унитазом, и я сказал, что лучше бы я что-то делал у неё дома. Я объяснил Ирине, что она всё не так поняла, её подозрения ложные», — рассказал Илья, добавив, что после этого прекратил общение с Инной.

      Мужчина подробно объяснил свою встречу с Инной в день поджога. «Я хотел забрать инструменты из её квартиры. Взял сына, чтобы не возникло подозрений. По дороге мне позвонила Ирина и попросила отвезти её в женскую консультацию. Я зашёл домой, но Ирины там не оказалось, и мы разошлись. Выхожу из подъезда, а Ирина с ребёнком стоят у машины Инны, которая выглядит обожжённой. Я спросил: „Что случилось?“. Ирина ответила: „Мне Саша сказала (сестра Инны. — Прим. ред.), что вы мне изменяете“, — поведал Илья.

      Он подчеркнул, что у него с Инной не было интимной жизни, назвав их связь «взаимоласками». «Наши половые органы не соприкасались. И я говорю это не потому, что здесь сидит жена. Просто Ирине стало обидно из-за фразы: „Да, зая“», — оправдывался Илья.

      Адвокат Ирины досконально допросил Илью о сестре Инны, так как именно ей Ирина позвонила перед поджогом, представившись подругой и выяснив подробности об измене. Илья считает, что это стало причиной поджога. «Я готов написать заявление на её сестру», — сказал Илья.

      «Вы находитесь в зале судебного заседания. Пожалуйста, избегайте нецензурной лексики в речи. Нас интересуют мотивы обвиняемой», — прервала его судья.

      Илья растерялся и начал избегать вопросов, отвечая расплывчато. «Если не знаете, значит, не надо это говорить! Вы взрослый человек? Пожалуйста, ответьте чётко на вопросы», — попросила судья.

      В дальнейшем в суде будут допросить оставшихся свидетелей и огласить результаты экспертизы. Защита Инны намерена ходатайствовать о проведении нового исследования, чтобы доказать, что Ирина планировала убийство, а не действовала в состоянии аффекта. Глава С